ГЛАВА 10. Карма подразумевает реинкарнацию - Утерянное звено в христианстве элизабет Клэр Профет

ГЛАВА 10. Карма подразумевает реинкарнацию


^ Я ГОСПОДЬ, Бог твой, Бог ревнитель, за вину отцов нака­зывающий детей до третьего и четвертого рода.


Втор. 5:9


ВЕТХИЙ ЗАВЕТ ВЫЗЫВАЕТ В ПАМЯТИ ОБРАЗЫ БОГА льющего дожди возмездия по собственному произволу на своих злополучных почита­телей.

Вот Моисей возвращается с горы Синай со скрижа­лями Закона в руках и видит, что люди поклоняются зо­лотому тельцу, сделанному для них его братом Аароном. Во гневе он разбивает скрижали Закона, полученного от Бога.

Господь говорит Моисею: “Я вижу народ сей, и вот, народ он— жестоковыйный”1 Далее Он сообщает, что истребит израильтян за нарушение завета с Ним. Но Моисей молит о пощаде, и народ помилован. Однако Бог устами Моисея приказывает левитам взяться за мечи и убить идолопоклонников. В тот день пало три тысячи израильтян.

В Ветхом Завете представлено множество примеров сурового наказания Богом людей за, казалось бы, и не столь тяжелые проступки. Без понимания идеи реинкар­нации эти приговоры кажутся несправедливыми. Но рассматривая их сквозь увеличительное стекло прошлых жизней, мы видим, что это— карма, требующая неиз­бежной расплаты. Мы можем истолковать их как искуп­ление кармы не одного дня, но тысячелетий.

Когда недостающее звено — реинкарнация — восстановлено, Ветхий Завет обретает смысл. Возможно, именно поэтому он привлекал в первом веке Филона, во втором — гностиков, в средние века — каббалистов. И каббалисты, и гностики толковали Бога Ветхого Завета в свете реинкарнации.

В каббалистическом тексте “Бахир”, как вы помните, библейский термин “род” означает “воплощение”. До каббалистов учитель христианского гностицизма Василид Александрийский во втором веке также заменял од­но слово другим, объясняя угрозу Бога наказать детей за грехи родителей “до третьего и четвертого рода”. Василид говорит, что в планы Бога не входило наказывать невинных детей, но что собственные грехи людей пре­следуют их на протяжении трех или четырех воплоще­ний.

Нам известно, что как гностикам, так и каббалистам были близки традиции дохристианского еврейского мис­тицизма. Следовательно, это толкование могло прийти из иудаизма, а значит было доступно Иисусу. Оно дает возможность встать на защиту Божественной справедли­вости, утверждая ветхозаветный закон “око за око”.


“Око за око”


В Ветхом Завете вы найдете настолько ясное утвер­ждение идеи кармы, какого только могли бы пожелать. В “Бытии” Бог говорит: “Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека”.3 В “Исходе” Бог дает Израилю подробный свод законов, в котором со­держится знакомая заповедь: “Кто ударит человека, так что он умрет, да будет предан смерти... А если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб”.4

В “Книге Пророка Авдия” снова подтверждается принцип возвращения кармы: “Как ты поступал, так по-ступлено будет и с тобою; воздаяние твое обратится на голову твою”.5 А в Новом Завете Иисус повторяет эту мысль: “Все, взявшие меч, мечем погибнут”.6

Карма так же ясно звучит в Новом Завете, как и в Ветхом. В Нагорной проповеди Иисус говорит: “Не ду­майте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить”.7 Как это видится мне, говоря о законе, он включает в него закон кармы, который подводит фундамент под остальные законы Ветхого Завета. Иисус сказал, что “ни одна йота или ни одна чер­та” — иными словами, ни одна буква или ее часть — “не прейдет из закона, пока не исполнится все”.8 Эти йота и черта, что мы должны оплатить, и есть наша карма. Закон кармы является законом причинной свя­зи между действиями человека и ответным действием вселенной, которое возвращается к его порогу. Это возвращение позитивной или негативной энергии продолжается ежедневно и ежечасно, пока душа чело­века не станет совершенной во Христе и он не избег­нет круга перерождений.

В Нагорной проповеди Иисус утверждает закон кар­мы с математической точностью: “Каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить”. Продолжая, он дает Золотое Прави­ло: “Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и проро­ки”.9 Вся проповедь посвящена значению последствий мыслей, чувств, слов и дел.

Другой отрывок из Евангелия от Матфея я истолко­вываю как косвенное указание на то, что у каждого че­ловека есть накопления и хорошей, и плохой кармы. Ии­сус говорит: “Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе [что означает добрые дела, хорошую карму]; а злой человек из злого сокровища выносит злое [дурные дела, плохую карму]”.10 В моем понимании это означает, что человек склонен действовать в соответст­вии с моделями поведения, уже устоявшимися в его существе, и получает хорошее и плохое в соответствии с запасом накопленных им добрых или дурных дел.

Коли Иисус учил, что мы обязаны расплатиться за свои злодеяния, то он мог учить также и тому, что у нас должна быть возможность сделать это в следующей жизни, если не удалось в нынешней. Если Бог справед­лив и милосерден, тогда карма подразумевает реинкарнацию — возможность измениться к лучшему.

Кроме “око за око”


Подтверждая закон кармы Ветхого Завета, Иисус в то же время призывает людей выйти, за его пределы. Он да­ет советы, которые по тем временам должны были ка­заться возмутительными: не бейте того, кто вас ударил; раздайте свои богатства. Он говорит: “Вы слышали, что сказано: “око за око, и зуб за зуб”. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захо­чет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай и от хо­тящего занять у тебя не отвращайся”.11

Иисус прокладывает высший путь, царскую дорогу к божественному единению, по которой ищущий должен идти дальше простого уравновешивания кармы. Что должны были подумать его слушатели, погрязшие в вет­хозаветном приходно-расходном менталитете, когда он отдал неслыханный приказ: “Любите врагов ваших”? Он учит: “Вы слышали, что сказано: “люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего”. А Я говорю вам: “любите вра­гов ваших, благословляйте проклинающих вас, благо­творите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас”. 12

Нельзя не увидеть параллели между этими утвержде­ниями и восточными писаниями. ^ Священный буддий­ский текст “Дхаммапада” повествует: “Ненависть не по­беждается ненавистью: ненависть побеждается любовью. Это вечный закон”.13 Похоже звучит и другой буддийский текст: “Любите врагов своих и молитесь о тех, кто преследует вас”. В нем предписывается молиться так: “Пусть всем, кто говорит дурное обо мне или причиняет какое-либо иное зло, и тем, кто смеется надо мной и оскорбляет меня, посчастливится окончательно пробудить­ся”

Будда учил, что прежде всего мы должны заботиться о правильности наших действий, а затем придет отрешенность даже от них. Лишь полностью освободившись от забот о своей судьбе, мы действительно сможем из­бегнуть круга перерождений.

В одном из провидении Эдгар Кейси говорит о том, что, делая добро своим притеснителям, можно обрести независимость от негативной кармы. Поскольку мы должны пожинать то, что посеяли, — как хорошее, так и плохое, — Кейси советует следовать заповеди Иисуса делать добро врагам, ибо “тогда ты преодолеешь в себе все, что мог совершить по отношению к своему ближне­му!”15

Преодолевая приходно-расходный взгляд на карму и меняя свой путь ради того, чтобы творить добро, вы вы­ходите за пределы кармического состояния. Иисус не только подтверждает закон кармы в том виде, как он был установлен Моисеем, но идет гораздо дальше, утверждая то, что я называю законом любви, как эталон для совер­шенствования души. Иисус говорит, что закон кармы не может быть нарушен, но может быть исполнен посред­ством Божественной Любви; и более того, — стремясь к венцу вечной жизни, вы должны заплатить сполна за всякое зло, которое сделали ближним.

И даже если вы совсем не делали зла, вы должны от­давать снова и снова, ибо ваша жизнь — это не просто история об уравновешивании плохой кармы, ей суждено стать историей о существе, чья душа обрела само­овладение в любви и единении с Христом, щедро даруя благословения всем людям. Она должна стать историей о том, кто не просто складывает на полку хорошую кар­му, чтобы постоянно любоваться ею, но о том, кто стре­мится выйти за пределы этой жизни ради иной, что пре­выше наслаждения и боли.

Здесь следует отметить, что многие свободомысля­щие ученые не верят, будто Иисус говорил все, что при­писывается ему в Новом Завете. Как мы увидим из сле­дующей главы, они считают, что многие утверждения Иисуса добавлены теми, кто писал Евангелия. Семинар, посвященный Иисусу, рассматривает его как ниспровер­гателя основ, а потому как человека, который скорее должен был оспаривать ветхозаветный менталитет “око за око”, чем подтверждать его. Итак, участники семинара считают, что он действительно велел нам возлюбить врагов, но что никогда не говорил ничего похожего на “все, взявшие меч, мечем погибнут”.

Они думают, будто с его стороны было бы непоследовательно проповедовать оба учения. Я, однако, не ви­жу между ними противоречий. В намерения Иисуса не входило отрицать ответственность за свои действия, ко­гда он велел нам возлюбить врагов. Для того чтобы до­казать это, нужно лишь заглянуть в самые ранние из со­хранившихся христианских писаний — письма Павла.


Карма в посланиях


Павел подтверждал высказывания Иисуса о том, что все, посланное нами в мир, возвращается к нам: “[Бог] воздаст каждому по делам его... Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое... Напротив слава и честь и мир всякому, делающему доброе... нет лицеприятия у Бога”.16

В своем письме к галатам Павел ясно констатирует закон кармы: “Каждый понесет свое бремя... Не обманы­вайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную”.

Послания Павла в коринфскую церковь учат об испы­тании огнем. Он говорит: “Каждый получит свою награ­ду по своему труду”. Труд человека — вот его карма. Па­вел сказал; “Огонь испытает дело каждого, каково оно есть”, иными словами, какого рода дух и эмоции вошли в это творение. Если труд выдержит испытание огнем, тогда строитель “получит награду”. В противном слу­чае — “потерпит урон”.18

Павел поведал нам, что, если мы творим с любовью и позитивной энергией, наши дела выдержат истребляю­щий огонь Бога и будут увековечены. Но если действуем в злобе, ненависти или гордыне, тогда дела и негативная энергия, вложенная в них, будут истреблены очиститель­ным огнем Бога. Огненное испытание представляет со­бой продолжительный процесс, в котором мы участвуем день за днем. Наши дела проходят проверку, и мы пожи­наем их плоды. Но это возвращение кармы, как позитив­ной, так и негативной, зачастую откладывается на буду­щие жизни.

На протяжении многих столетий христиане читали процитированные мною отрывки и приходили к заключению, будто расплата состоится на некоем последнем суде, а не в процессе перевоплощений. К примеру, церковь приводит следующий отрывок из посланий Павла о “судилище Христовом” для опровержения мысли о том, что воздаяние произойдет в какой-либо будущей жизни.

Отрывок гласит: “Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответ­ственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или ху­дое”. Католическая церковь утверждает, что эта рас­плата может произойти лишь в раю, аду или чистилище, но Павел не сообщал, где это случится. И, как я проде­монстрирую в следующих главах, были ранние христиа­не, которые верили, что это произойдет в следующих жизнях на Земле.

Учение о карме нельзя отделить от учения о реинкарнации. Поскольку мы продолжаем творить негативную карму, которую затем должны уравновешивать (до тех пор, пока не научимся не делать ее), нам нужна возмож­ность балансировать ее. Реинкарнация и становится той возможностью, которую даровал нам милосердный Бог.

Три броска, и ты... рождаешься снова?


В том, что Иисус давал учение о реинкарнации, более всего убеждает меня факт, что требования, которые он выдвинул как условие спасения, многие люди найдут не­выполнимыми в течение одной жизни.

Возьмем, к примеру, отрывок из Евангелия от Иоан­на. Никодим, высокопоставленный фарисей, ночью пришел к Иисусу, чтобы побеседовать с ним. Между ни­ми состоялся следующий разговор:

Иисус сказал, что никто не может увидеть Царствия Божия, не родившись свыше.

Никодим: “Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?”

Иисус: “Если кто не родится от воды и Духа, не мо­жет войти в Царствие Божие: рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух”.20

Согласно мистическому толкованию, родиться от во­ды и Духа означает преобразиться в Божественное Я. Основной вопрос, который поднимает этот отрывок, та­ков: если Иисус делал оговорку, что человек может вой­ти в Царствие Божие лишь преображенным в Божест­венное Я, разве он не допустил бы возможности выпол­нить это условие в будущей жизни, коль скоро оно не может быть выполнено в этой?

У христианской теологии имеется ответ: у вас есть всего одна жизнь, дабы исполнить требования Иисуса. Если потерпите неудачу в этой жизни, пиши пропало. Точка. Вы не достигнете Царства Божьего никогда.

Некоторые христиане говорят, что у последователей других религий странные боги. Мне же странен Бог, ко­торый ставит условия своим детям, а затем делает не­возможным их исполнение.

Зачем, к примеру. Бог заставляет людей рождаться в нехристианских странах, где они никогда не смогут стать христианами, а затем говорит, что они не могут войти в Царство, потому что не стали христианами? Я не хочу знаться с таким Богом, который, видя, что я плохо играю в бейсбол, просто скажет: “Три броска, и я удаляю тебя с поля”.

В действительности в отрывке подразумевается следующее: если человек не рожден от вод и Духа в этой жизни, он должен родиться вновь, из чрева дру­гой матери — и так далее, — пока не использует воз­можность войти в Царство Божие, которое я называю сознанием Бога. (Разговор о Царстве мы продолжим в главе 24). Точка зрения, заключающая в себе идею реинкарнации, представляет альтернативу взгляду на рай и ад с позиции “все-или-ничего”. Если человек не об­ретает нового — духовного — рождения в этой жизни, Бог позволяет ему вернуться, чтобы получить еще одну возможность искать возрождения Духом.

В “Откровении” — последней книге Библии — мы находим завершающее повествование, в котором подразумевается перевоплощение душ, — или, скорее, окончание перевоплощений. Здесь говорится о том времени, ко­гда, благополучно пройдя череду жизней, человек обре­тет свободу от перерождений. “Откровение” гласит:

“Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон”.

“И он уже не выйдет вон”, — он более не войдет в смертное тело. Здесь конец “скорбному утомительному Колесу”. Здесь “обитель Вечности”, как говорится в индийском эпосе “Бхагавадгита”, и “те, кто достигает этой обители, более не возвращаются”.22

Греки и некоторые евреи, в особенности те, на кого оказал влияние эллинизм, верили в перевоплощение душ. Оно подразумевается в посланиях Павла, Евангелиях и Ветхом Завете. Эта идея была присуща миру Иисуса, как соль морской воде. Иисус должен был бы вырасти под стеклянным колпаком, чтобы не знать о ней. И если бы он не соглашался с идеей реинкарнации, его учение отра­зило бы это несогласие. Не имея никаких доказательств обратному, мы должны прийти к заключению, что Иисус давал учение о перевоплощении душ и считал, что оно поможет нам достичь обители Вечности.


Часть 3. Первые христиане и реинкарнация


^ ГЛАВА 11. Цитируя Новый Завет


“В Новом Завете имеются внутренние свидетельства, что некоторые части его исходят от выдающегося человека, а осталь­ные части являются творением весьма посредственных умов. Эти части так же легко выделить, как собирать алмазы в грязи”.


Томас Джефферсон, письмо Джону Адамсу, 1814 г.


КОГДА ЕЖЕГОДНО В РОЖДЕСТВЕНСКИХ МИСТЕРИЯХ волхвы Матфея сменяют пастухов Луки, немногие из нас задумываются о том, что они пришли из разных Евангелий, или о том, что Евангелия могут отражать не одно, а несколько представлении об Иисусе.

Оба — и Матфей, и Лука — рассказывают нам, что Иисус родился в Вифлееме, но волхвы Матфея оказываются там через несколько дней, или недель, после его рождения, тогда как пастухи Луки приходят к яслям [где лежит младенец] в ту же ночь. Матфей ничего не гово­рит о пастухах, а Лука не упоминает волхвов. Тем не ме­нее традиционная сцена вертепа представляет поклоне­ние новорожденному и пастухов, и магов в одно и то же время — безобидная путаница.

Но отражают ли рассказы Матфея и Луки о рождении Иисуса то, что происходило в действительности? Напри­мер, расспрашивал ли Лука об этом Марию? Не выдума­ли ли Матфей и Лука свои собственные версии рождения Иисуса, возможно, создавая их на основе написанных ра­нее рассказов?

Остальные Евангелия — от Марка и Иоанна — вооб­ще ничего не сообщают о рождении Иисуса. Они пере­скакивают через годы его юности и начинают повество­вание с крещения в реке Иордан. В них он называется Иисусом из Назарета, а о Вифлееме нет ни слова. Где же Иисус родился: в Вифлееме или в Назарете? Кто побывал там: волхвы, пастухи, — либо и те, и другие?

Существуют в Библии и другие несоответствия. Нам известны три версии последних слов Иисуса. Сказанное им по Матфею и Марку является цитатой из Псалма:

“Боже мой. Боже мой! для чего Ты оставил Меня?”' Лука пишет, что Иисус говорил другие слова: “Отче! в руки Твои предаю дух Мой”. А у Иоанна просто констатиро­вал: “Совершилось”.3 Так что же он сказал? Или, как по­лагают некоторые христиане, произнес все три фразы?

Подобные вопросы привели ученых к заключению, что авторы Евангелий позволяли себе по-своему тракто­вать слова Иисуса. Еще в восемнадцатом веке начался поиск сведений об историческом Иисусе. Герман Самуил Реймарус (1694-1768 гг.), профессор восточных языков из Гамбурга, сделал первую попытку отделить реального Иисуса от напластований мифа и традиции, созданных вокруг него. Подобные же поиски предпринял и Томас Джефферсон.

В этой главе мы пройдем по стопам этих исследова­телей Библии. Не стоит слишком надеяться на то, что тропа приведет нас к точному изображению историче­ской личности Иисуса. Попросту недостаточно историче­ских свидетельств для подтверждения какого бы то ни было его портрета.

Существует множество представлений об Иисусе, нашедших отражение как в Библии и других древних источниках, так и в тайной обители наших сердец, где мы вступаем в общение с Господом нашим. В результате этого общения с собственным Высшим Я у вас сложится свое собственное представление об Иисусе. Оно может совпадать с моим, а может и не совпадать — в том, что Иисус был мистиком, который верил в реинкарнацию и продемонстрировал нам, как стать единым с Богом.

Тщательно исследуя Новый Завет, мы обнаружим, как создавались Евангелия и как черты истинного облика Иисуса могли за прошедшие века стать неясными.


Являются ли Евангелия историческими документами?


Поиск начинается с сохранившихся манускриптов Нового Завета. Со времени написания Нового Завета в первом и втором веках и до того, как в 1455 году была напечатана Библия Гутенберга, тексты переписывались от руки. Монахи и писцы кропотливо копировали каж­дый манускрипт.

Выясняя, что говорилось в первоначальном тексте Нового Завета, нам приходится в основном опираться на эти копии, поскольку оригиналы рукописей не сохрани­лись. Существует несколько древних отрывков из Еван­гелий (один — из Евангелия от Иоанна, датированный 125 г. н.э.), но самая ранняя рукопись, наиболее полная из имеющихся у нас, датируется уже 200 годом н.э.

Копируя что-либо, люди делают ошибки, и писцы не были исключением. Их ошибки, вставки и поправки вы­ходят на свет, когда исследователи сравнивают сущест­вующие списки Библии. Сегодня мы располагаем более чем пятью тысячами греческих рукописей Нового Завета, в которых существуют тысячи отличий.

Проведя анализ рукописей, ученые наглядно продемонстрировали, что сегодняшняя Библия не может не содержать ошибок, поскольку исходные тексты зачастую противоречат друг другу. Писания могли быть получены по вдохновению свыше, но в них есть погрешности, а следовательно, вопреки постановлению Первого Вати­канского Собора (1869-70 гг.), Бог не мог быть “их авто­ром”.4 Скорее они представляют собой продукт тради­ции, которая развивалась во времени.

К примеру, какова последняя фраза в Господней мо­литве? В Библии Короля Иакова она звучит так: “...ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь”.5 Но это предложение отсутствует во многих ранних рукопи­сях. Поэтому современные переводы, такие, как “Новая исправленная классическая Библия” (1989 г.) и “Учебная Библия” (1992 г.), не содержат этой последней фразы.

В некоторых случаях сопоставление рукописей показывает, как и зачем в Евангелия вносились поправки. “Синайский Кодекс”, составленный около 340 года н.э., показывает, как рассказ об очищении Иисусом прока­женного в первой главе Евангелия от Марка был изме­нен, дабы отразить перемены, произошедшие во взгля­дах. “Кодекс” является одним из старейших существую­щих списков, но он был недоступен переводчикам Биб­лии Короля Иакова и авторам других известных перево­дов Библии.

В этом рассказе прокаженный приходит к Иисусу с мольбой об исцелении. “Синайский Кодекс” сообщает, что Иисус, “рассердившись, простер руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись”.6 Ко времени перевода Биб­лии Короля Иакова слово “рассердившись” было заме­нено на “умилосердившись над ним”.7 Эта поправка от­ражает намерение ортодоксии представить Иисуса в меньшей степени человеческим существом, отрицая при­сутствие у него человеческих эмоций. Здесь отражен не­утихающий спор об истинной природе Христа— чело­веческой или божественной, — типичная арианская по­лемика, как мы увидим несколько позднее.

Подобные исследования привели ученых в начале нашего века к выводу, что составители Евангелий не бы­ли историографами. Сами они не только не были оче­видцами событий жизни Иисуса, но и не встречались с таковыми. Дело в том, что записи делались ими через сорок-шестьдесят лет после распятия Иисуса.

Поиск исторического Иисуса увлек исследователей в неожиданном направлении и, наконец, привел к разгадке историй о его рождении. Из свидетельств самих Еванге­лий и из исторических изысканий ученые сделали за­ключение, что Иисус не был рожден в Вифлееме, что его зачатие произошло нормальным образом, а истории о чудесном рождении в Вифлееме выдуманы.


Пропавшая перепись


Зачем кому-то понадобилось менять место рождения Иисуса? В восьмом веке до н.э. пророк Михей предска­зал, что мессия “произойдет” из Вифлеема,8 и некото­рым ранним христианам хотелось показать исполнение Иисусом этого пророчества.

Вот лишь некоторые из доказательств, позволяющих ученым сделать определенные выводы. Во-первых, Лука допустил большую ошибку. Он писал, что Иисус родился в Вифлееме, потому что Иосиф и Мария, жившие в На­зарете, отправились в Вифлеем после того, как импера­тор Август назначил перепись, повелев каждому жителю страны вернуться к месту своего рождения для регистра­ции с целью упорядочения сбора налогов.

В связи с этой историей возникает два вопроса. Пер­вый — что это была за перепись? Лука писал, что Иисус родился во времена царствования Ирода Великого, кото­рый правил Иудеей от имени Рима. Во времена Ирода Великого в Римской империи не проводилась общая пе­репись, а если бы и проводилась, то не затронула бы ев­реев, поскольку они платили налоги Ироду, а не Риму. Перепись была в шестом году н.э., то есть уже через де­сять лет после смерти Ирода, и касалась она лишь жите­лей Иудеи, но не Назарета, который, как и вся Галилея, пользовался независимостью.

Более того, если Иосиф был включен в перепись в то время, когда родился Иисус, от него не требовалось бы идти в Вифлеем. Ему следовало бы зарегистрироваться по месту жительства, в Назарете. Переписи населения, учрежденные Римом, основывались на владении недви­жимостью, а у Иосифа совершенно очевидно не было в Вифлееме никакой частной собственности— он искал пристанища на постоялом дворе.

Вторая причина, по которой исследователи подвер­гают сомнению истории Матфея и Луки о Рождестве Христовом, заключается в том, что другие авторы Ново­го Завета не упоминают о зачатии Иисуса каким-либо необычным способом. Ни Павел (писавший между 48 и 64 годами н.э.), ни Марк (ок. 70 годов н.э.)и ничего не говорят о зачатии Святым Духом, либо непорочном ро­ждении.

Матфей и Лука являются единственными источника­ми рассказов о сверхъестественном зачатии, и в настоя­щее время исследователи пришли к заключению, что они писали после Марка, возможно, в 80-х и 90-х годах соот­ветственно.9 Лука отправил Святое Семейство в Вифле­ем, так как старался доказать, что Иисус был мессией, а не потому, что это происходило в действительности. Итак, как поясняет Маркус Борг, сейчас исследователи рассматривают истории о рождении Иисуса как “символические повествования, созданные ранним хри­стианским движением”.10

Что же значит эта новая информация для наших рождественских живых картин? Можем ли мы продолжать устанавливать рождественские вертепы, разыгрывать сценки с изображением Рождества Христова и распевать “О, городок Вифлеем”? Конечно. Те великие истины, которые мы утверждаем, в основе своей остаются неиз­менными, так с какой стати нам не отмечать радостно эти события в контексте нашей культуры?

Мы можем получить еще больше радости, наблюдая, как наши дети каждый год разыгрывают эти сцены, ко­гда знаем, что они представляют рождение Христа в ка­ждом из наших сердец. И тогда Рождество Христово, ставшее частью нашей культуры, может превратиться в празднование духовного преображения каждого челове­ка. Когда же мы помним о том, что причастны к нему и празднуем нарождение своей собственной божественно­сти, это дарует нам просветление и вдохновение.

Куда же мы отправимся в поисках исторического Ии­суса, если не всегда можем доверять Евангелиям как ис­торическим источникам? Поиск привел исследователей... назад к Евангелиям. Но вместо того, чтобы обратиться к повествовательной части, они взялись за слова, которые приписываются Иисусу. Они разыскивали первоначальную структуру, лежащую в основе той более разработан­ной системы, что создана авторами-евангелистами. Этих авторов, — которых, возможно, и не звали Матфей, Марк, Лука и Иоанн, — выдавало то, что они приводили высказывания Иисуса в различном контексте.


Поиск сказанного Иисусом


Матфей и Лука часто приводят сходные высказыва­ния Иисуса, но при этом по-разному описывают обстоя­тельства, при которых они были сделаны. Вот, к приме­ру, Нагорная проповедь. А может быть “Равнинная про­поведь”? И Матфей и Лука говорят, что Иисус произнес ее в начале своей пастырской миссии. У Матфея Иисус восседает на горе, окруженный учениками. У Луки он стоит “на ровном месте”, а вокруг собирается группа учеников и “много народа”.

В обоих Евангелиях он дает аналогичные учения, но с небольшими вариациями. Заповеди блаженства— его утверждения “Блаженны...” — похожи, но не одинаковы. У Луки мы читаем: “Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие”. Матфей добавляет слово “духом” по­сле “нищие”.12

“Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь”,13 — чи­таем у Луки. У Матфея та же самая заповедь блаженства гласит: “Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся”.14 В обоих случаях Матфей дает трактов­ку, которой нет у Луки. Очевидно, что он расширяет смысл изречений, дабы они обрели большую значимость в глазах христиан, которые могут не быть ни бедными, ни голодными, ни жаждущими.

Проповедь в Евангелии от Матфея состоит из 111 стихов, в Евангелии от Луки — только из 34. Но многие недостающие изречения Лука включает в другой кон­текст, рассыпая их по всему Евангелию.

(Авторы Евангелий представляют аналогичный материал в разных контекстах. Матфей, например, утверждает, что Иисус говорил о заповедях Блаженства во время Нагорной проповеди, а Лука сообщает, что это происходило на “ровном месте”. Такого рода несоответст­вия заставили исследователей не принимать во внимание многих опи­саний из Евангелий, а вместо этого сосредоточить внимание на сути сказанного Иисусом, что содержалась в ныне утраченных документах, предшествовавших Евангелиям).

Анализ сходства и различия Евангелий привел мно­гих исследователей к заключению, что евангелисты ис­пользовали собрания ранее записанных изречений Иису­са. Они выстраивали повествование об Иисусе вокруг его высказываний, иногда вводя их в различный кон­текст и давая им различные толкования.

В основу собраний изречений Иисуса легли устные предания — его слова в том виде, как они запомнились людям и передавались ими. Возможно, эти записи были сделаны не ранее, чем через двадцать лет после распятия Иисуса. Исследователи пришли к выводу, что те, кто пи­сал Евангелия, хотя и объявляли себя апостолами или их учениками, на самом деле не были таковыми. Они писа­ли под именами апостолов или их верных друзей, чтобы придать достоверность своим трудам. Так поступали многие во времена Иисуса.15

Евангелие от Марка было первым. Сравнив с ним Евангелия от Матфея и Луки, ученые пришли к заключе­нию, что эти авторы списывали у Марка и из неизвест­ного евангельского первоисточника, называемого “Q” (сокращенное от “Quelle” — “источник” по-немецки). Еще в 1838 году были высказаны предположения о том, что “Q” содержал материалы, использованные Матфеем и Лукой, но отсутствующие у Марка.

“Q” должно быть представлял собой одно из многих собраний изречений Иисуса, переходивших из рук в руки в первые годы после его смерти, каждое из которых бы­ло посвящено определенному аспекту учения. Исследо­ватели предполагали, что “Q” — это собрание изречений без какого-либо сюжета. Существовала лишь одна про­блема: не было найдено ни одного подобного сборника.

Затем, в 1945 году египетский крестьянин по имени Мухаммед Али отправился с братом накопать удобрений у обрывистого берега Нила недалеко от городка Наг-Хаммади. Копая у огромного валуна, они обнаружили глиняный кувшин, в котором было тринадцать древних книг, или кодексов. Каждый из них был написан на лис­тах папируса и переплетен в кожу.

Эта библиотека в кувшине содержала около пятиде­сяти трудов на коптском языке — одной из форм египет­ского языка, в которой использовался греческий алфа­вит. Коптский язык был в ходу у христианских миссио­неров в Египте.

(Египет, близ Нила у Наг-Хаммади. Здесь в 1945 году были обнаружены тринадцать книг, спрятанных в глиняном кувшине. В них содержатся пятьдесят два древних манускрипта, в основном, труды христиан-гностиков, позво­ляющие по-новому взглянуть на раннее христианство. Ученые полагают, что некоторые из этих книг были написаны в то же время, что и Евангелия, а возможно и раньше).

Большинство найденных работ — христианского происхождения, но некоторые несомненно основывались на письменных источниках еврейской и греческой мудрости. Тексты отражают гностическую точку зрения, принятую некоторыми раннехристианскими группами, но впоследствии объявленную еретической.

Из пометок на обложках исследователи заключили, что книги были переписаны в четвертом веке в одном из старейших христианских монастырей, находившемся неподалеку. Большинство ученьк полагает, что оригиналы этих текстов были написаны на греческом. Хотя рукопи­си относились к четвертому веку, христианские мануск­рипты, с которых они были списаны, составлялись, ве­роятно, гораздо раньше, во втором и даже в первом ве­ках.

Некоторые исследователи высказали предположение, что монахи из этого монастыря закопали рукописи в четвертом веке, когда архиепископ Афанасий повелел сжечь все книги, содержавшие еретические идеи. Другие ученые считают, что это собрание текстов принадлежало некой группе еретиков-гностиков, живших в этом рай­оне.

Во втором томе между текстами под названием “Тайная книга Иоанна” и “Евангелие от Филиппа” вставлено “Евангелие от Фомы”, представляющее собой собрание изречений, не связанных сюжетом, каким и должен был быть по предположениям исследователей документ “Q”. В нем содержится 114 изречений, большинство из которых начинается просто: “Иисус сказал”. Многие из них имеют параллели у Марка, Матфея и Лу­ки, а пять — у Иоанна.

В связи с этим возникает очень важный вопрос: основывается ли “Евангелие от Фомы” на четырех канонических Евангелиях, или написано раньше них? Если оно предшествовало им, является ли написанное в нем но­вым источником достоверных высказываний Иисуса?

Вскоре после находки в Наг-Хаммади исследователи осознали, что у них уже были отрывки “Евангелия от Фомы” — на греческом! В конце девятнадцатого столе­тия обрывки папируса с этим Евангелием, относящегося к первому веку, были обнаружены во время раскопок на древней мусорной свалке близ руин египетского города Оксиринха. По этим отрывкам можно сделать вывод, что “Евангелие от Фомы” было составлено на греческом языке не позднее первого века.

Исследователи также обратили внимание на форму изречений. Они кажутся более простыми по сравнению с аналогичными высказываниями, содержащимися в канонических Евангелиях, так как в них отсутствуют толкование и обработка. Большинство американских исследователей пришло к выводу, что “Евангелие от Фомы” от­носится к трем последним десятилетиям первого века, то есть ко времени более раннему, чем время создания Евангелий от Матфея, Луки и Иоанна, и приблизительно к периоду написания Евангелия от Марка. Некоторые европейские ученые не соглашаются и утверждают, что “Евангелие от Фомы” написано позднее четырех Еван­гелий.16 Но американская позиция выглядит более убе­дительной.

В некоторых случаях сравнение четырех Евангелий с “Евангелием от Фомы” позволяет предположить, каким образом евангелисты подвергали произвольной обработ­ке и толковали высказывания Иисуса. Приведем не­сколько примеров. У Фомы существуют параллели к трем Заповедям блаженства, имеющимся в проповеди и у Матфея, и у Луки.

ЛУКА: “Блаженны вы, когда возненавидят вас лю­ди и когда отлучат вас и будут поносить, и понесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого. Возра­дуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах”.17

ФОМА: “Блаженны вы, когда вас ненавидят и вас преследуют, и не найдется места, где бы не преследовали вас”.19

МАТФЕИ: “Блаженны вы, ко­гда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Ме­ня: Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах”.18

Трудно дается ученым перевод и толкование второй части изречения, приведенного Фомой. Но в любом случае эта Заповедь блаженства не несет того же смысла, что у Матфея и Луки, использовавших ее для воодушев­ления христиан, на которых уже начались гонения. Для ученых это стало очередным свидетельством того, что евангелисты допускали собственное толкование тех вы­сказываний Иисуса, что были трудны для их понимания.

Другим примером может служить притча о виноград­нике у Матфея, Марка, Луки и Фомы. В ней говорится о человеке, который посадил виноградник, сдал его в аренду и удалился. Время от времени он посылал слуг собрать плату, но арендаторы избивали слуг и отказыва­лись платить. На четвертый раз он послал своего сына, но арендаторы убили его, чтобы забрать наследство.

Фома приводит притчу без толкования ее. Матфей, Марк и Лука превращают ее в аллегорическое изображе­ние того, что случится, если иудеи отвергнут Сына Божьего. У Марка Иисус поясняет: “Что же сделает хо­зяин виноградника? Придет и предаст смерти винограда­рей, и отдаст виноградник другим”.20 Матфей и Лука приписывают Иисусу похожие слова.

Большинство исследователей полагает, что евангели­сты добавили эти толкования, желая дать намек на то, что арендаторы — это иудеи и что они утратили право на завет (виноградник), который отныне переходит к другим, христианам. Семинар, посвященный Иисусу, — группа ученых, о которой упоминалось в предыдущих главах, — пришел к выводу, что “более простой вариант притчи” Фомы “несомненно ближе к исходной вер­сии”.21 Другие специалисты по этому вопросу также рас­сматривают простоту “Евангелия от Фомы” как доказа­тельство того, что оно предшествует Четвероеванге­лию.22


Ортодоксия против мистического Иисуса


“Евангелие от Фомы” вызвало брожение в научном мире. Некоторые консервативные ученые считают, будто оно написано позднее Четвероевангелия. Те же, кто от­носит его к более раннему периоду, рассматривают это евангелие как подтверждение того, что на протяжении столетий после смерти Иисуса пышным цветом расцве­тали противоречивые мнения о нем. Таким исследовате­лям ортодоксальные воззрения представляются не более обоснованными, чем взгляды гностиков.

Они пришли к заключению, основываясь на “Евангелии от Фомы” и других ранних гностических текстах, что исходные учения Иисуса толковались раз­ными группами последователей по-разному. Поэтому приходится говорить о “христианстве Фомы”23 и “школе”,24 которая именовала себя Иоанновой.

Евангелие от Матфея отображает взгляды группы христиан, толковавших высказывания Иисуса в апокалиптическом и мессианском смысле. А “Евангелие от Фомы” свидетельствует о существовании в первом веке группы христиан, толковавших их же на эзотерический и мистический манер. Поэтому исследователи делают вы­вод, что ни одна ветвь христианства не может претендо­вать на обладание единственно верным толкованием из­речений Иисуса. По их мнению, Фома не обязательно более достоверен, чем Матфей, но лишь отличен от него.

Несмотря на несомненно существующие разногласия, семинар, посвященный Иисусу, провел важную работу по тщательному исследованию Нового Завета с целью определить, какие изречения восходят к историческому Иисусу, а какие были сочинены в поддержку идей разнообразных школ его последователей.2

Наиболее важное заключение, к которому пришли ученые, по моему мнению, заключается в том, что цер­ковь не является единственным достоверным источни­ком информации об учении Иисуса. Скорее она пред­ставляет лишь одно из нескольких толкований, которые процветали в первые века христианской эры.26

В свой итоговый труд “Пять Евангелий” вышеупомя­нутый семинар, наряду с Четвероевангелием, включил и “Евангелие от Фомы”. Тем самым исследователи проде­монстрировали, что воззрения, насаждаемые ортодокси­ей в течение последних двух тысячелетий, не могут претендовать на большую достоверность, нежели мистиче­ские, эзотерические взгляды Иисуса, которые я пред­ставлю в нескольких последующих главах.

Это не означает, что исследователи думают, будто каждое слово в “Евангелии от Фомы” принадлежит Ии­сусу. Скорее они считают этот текст отредактированным кем-то, кто был склонен к мистицизму.

Стивен Паттерсон, специалист по “Евангелию от Фомы”, полагает, что загадочные утверждения Иисуса толковались различными христианскими общинами по-разному. Одним из примеров тому может служить изре­чение, встречающееся и у Матфея, и у Фомы: “Пусть ле­вая рука твоя не знает, что делает правая”.

Матфей использует эту фразу в отрывке о благотворительности, где Иисус предостерегает людей от показ­ной религиозности, поскольку в этом случае они не получат признания у Бога. “У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает пра­вая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно”.

“Евангелие от Фомы”, однако, включает это изрече­ние в другой контекст. Стих 62 гласит: “Иисус сказал: Я открою тайны свои тем, кто достоин их. Пусть левая ру­ка твоя не знает, что делает правая”.28 Автор “Евангелия от Фомы”, таким образом, передает совершенно иной смысл, говоря, что у Иисуса есть тайное учение, которое открыто не для всех; он — учитель эзотерической муд­рости.

“Евангелие от Фомы” представляет мистическое, эзотерическое христианство, которое, как мы увидим из последующих глав, ставит во главу угла отождествление души с Христом. Я считаю, что это более соответствует истинному учению Иисуса, нежели ортодоксальная интерпретация.

Что же мы можем почерпнуть из современных научных изысканий? То, что образ Иисуса как наставника эзотерической мудрости столь же обоснован, как и образ распятого Христа, на котором построено ортодоксальное христианство. Первый ярко проступает в гностических евангелиях и выйдет, как солнце из облаков, когда мы подберем ключи к Евангелию от Иоанна и посланиям Павла.

Памятуя об этом, давайте пристальнее рассмотрим гностические учения.



1394225708605512.html
1394374149442496.html
1394528755755490.html
1394659296383294.html
1394722305054635.html